agantis (agantis) wrote,
agantis
agantis

Мир без доверия: «Разговор» Копполы. Часть 1

    «Человек человеку волк» - такие слова выведены на центральном столпе общества западного индивидуализма и конкуренции, коммерческого успеха и брачных контрактов, полнейшей «открытости» и её врагов.  Грызня – как пар в котле: надо лишь правильно её направить – и система не взорвётся, а потянется вперёд по рельсам прогресса. Хаос – вот западный первобог, порождающий всю полноту мира.
Я никогда особенно не понимал «прелести» этой картины. А ведь чем, кроме странного прельщения, можно объяснить упорное замалчивание наличия другой колонны, более широкой и прочной: «Человек для человека есть нечто священное» - написано на ней. Выше начертано: «человек человеку – Бог» и  «возлюби ближнего своего как самого себя», а ниже нарисован Эрос, сочетающий богов в пары и созидающий мир.

Разве не знали образованные люди, продвигавшие в массы концепции индивидуализма и конкуренции, что они не могут склеить общество? Кто первым проглотил окончание из названия книги западного пропагандиста Карла Поппера «Открытое общество и его враги»? Поппер не мог сказать просто «открытое общество» - он понимал, что нужна некая скрепа, удерживающая вместе враждующих индивидов. Таковой он считал общего внешнего врага. Зачем нужно убрать сам вопрос о скрепах?
Гесиод скажет: Хаос и Эрос. Адам Смит – рука рынка и нравственное чувство, эгоизм и сочувствие. Карен Хорни – конкуренция и христианская любовь. И так далее.
Почему? Потому что даже пресловутая финансовая система – этот карающий бог капитализма – не возможен, если между её участниками нет доверия: к банкам, к дилерам, к страховщикам. Невозможно заключать договор, если нет никакой высшей инстанции, гарантирующей его. И т.д.
Однако оставим капитализм – капиталистам. Человек, в конец-то концов, не сводится к инструменту капитала – он ещё должен жить (чего бы это ни значило).
И здесь мы переходим к рассматриваемому фильму.


  Как обычно, сначала – сюжет. Главный герой (Гарри Коул) – профессионал в сфере частной прослушки, большая звезда в соответствующем сообществе. Директор крупной фирмы даёт ему задание записать разговор одной молодой пары. Герой, работая над сведением и восстановлением записи, параллельно ведёт обычный человеческий и профессиональный (поход на выставку, вечер с коллегами) быт. Однако что-то цепляет его в записанном разговоре. В ходе работы Коул понимает, что молодой паре угрожает убийство. Он начинает суетиться, пытается выяснить что-либо у директора-заказчика, а в итоге – приходит в отель, где остановилась пара, и начинает прослушивать их комнату – где и правда происходит убийство. Однако вскоре оказывается, что убили-то директора –  герой неправильно проинтерпретировал диалог. В финальной сцене Коулу звонят и объявляют, что лучше ему хранить эту историю в секрете, и что за ним самим с самого начала велась слежка. Герой исступлённо ищет в комнате жучок, но, переломав всё, что только можно – так его и не находит.

Понятно, что фильм – не про специальные трудности конкретной профессии, и даже не про профнепригодность главного героя. Сообщество профессионалов прослушки – это метафора (я бы даже сказал – гипербола, доведение до крайности) западного общества. В нём все живут «на ножах», скрываются и закрываются, понимая, что каждое неловкое движение создаёт возможность для подколки, обмана, победы в конкуренции.


  На примере героя показывается, что в таком «обществе» невозможны самые базовые взаимодействия. Так, он не может ухаживать за девушкой – с какого-то момента та начинает интересоваться им, задавать вопросы, что уже – чрезмерный риск. Коул даже не может открыто выразить свои чувства – и страдает от этого. Он спрашивает у одной женщины совета – можно ли построить отношения в таких условиях? Та отвечает: «я не знаю. Как твоя девушка должна понять, что ты её любишь?» На что герой может ответить только: «Никак».
Нет в этом мире и дружбы. Вышеописанный разговор записывается «товарищами» героя и со смехом предъявляется ему. А женщина оказывается агентом, подосланным заказчиком, чтобы выкрасть запись разговора. Малейшее проявление «слабости» - сразу наказывается.
Как ни странно, в таких условиях не получается даже работать. Коул проповедует принцип максимальной отрешённости и безразличия: «не лезь не в своё дело». Его подчёркнуто не волнует, за кем ведётся слежка, для чего, какие у неё будут последствия. Но он требует такой же отрешённости и от своего помощника. По этому поводу между ними разворачивается диалог: помощник утверждает, что любопытство – это часть «природы человека». На что Коул требует от него отбросить человеческую природу. В итоге, помощник не выдерживает холодности и скрытности героя (тот даже не посвящает его в подробности заказа) – и уходит к конкуренту.


Однако в Коуле ещё теплится нечто живое. Например, он истерично религиозен – не выносит упоминания Бога всуе, но действительно искренне исповедуется (за что потом его тоже «накажут»). И за это «живое» цепляет его разговор молодой пары.
Первое – это идущий через весь фильм девушки, видящей спящего на скамейке бездомного: «Когда-то ведь у него были папа и мама. Он был любимым ребёнком. Кто же он теперь? Где его родители, его родственники?» Коул сам ощущает себя одиноким и лишённым всякой любви, даже материнской.
Второе – это всё же пара влюблённых. Герой вслушивается во все их интонации, ищет там то сочувствие одинокому бродяге, то страх перед директором, то нежность друг к другу. У них есть то, чего не хватает Коулу. И, узнав, что этой недостижимой для него идиллии угрожает опасность со стороны заказчика – он стремится их спасти.


  В Коуле идёт борьба между человечностью и правилами внешнего мира. Сначала обнаруживается, что работа главного героя уже приводила к жестокому убийству невинных людей – простого человека и всей его семьи. После этого Коул бежит из города, возможно, увольняется из спецслужб, и скрывается под панцирем «рабочей этики»: отрешённости и холодного профессионализма, о котором говорилось выше. Новые «товарищи» же давят на эту точку – просто из зависти и злобы, «конкуренции».
Но далее в фильм входит мистический момент. Коул во сне видит девушку из прослушиваемой им молодой пары. Обращаясь к ней, он начинает почему-то пересказывать своё детство. Мать не любила его и однажды оставила одного в ванной, отвлёкшись на разговор с соседкой. Герой начал медленно погружаться под воду и тонуть. Открыв глаза, он обнаружил, что мать помазала его тело елеем. Коул говорит: «Тогда я умер. И теперь не боюсь смерти». Погружение под воду, смерть и новое рождение (или воскрешение – помазание елеем) – древний обряд инициации: ребёнок умирает, и на его место приходит абсолютно другой человек, «скроенный» по правилам общества – взрослый.
Человеческое в Коуле - ребёнке было убито, и он возродился в виде члена бесчеловечного западного общества. Однако, далее он говорит: «Теперь я не боюсь умереть. Но я боюсь убить». В нём сидит это детское воспоминание, его «доиниционное» Я, а вместе с ним – нечто живое. Пусть и повреждённое: надежды на собственную жизнь уже нет, но он хотя бы не хочет участвовать в уничтожении жизни других.

Собственная смерть – состояние специфическое. И оно определённым образом подчиняет себе все действия Коула, о чём я скажу в следующей статье…


Tags: капитализм, кино, общество, психология, смерть, сущность, человек
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment