?

Log in

     В чем значимость правильного понимания истории для жизни общества? Являются ли ее трактовки лишь источником «набора очков» для различных политических сил, – коммунистов, либералов, монархистов, - пытающихся приукрасить «свой» период и подчеркнуть неудачи «чужого»? Возможно ли вообще договориться о чем-то однозначном и общепризнанном, когда вокруг истории бушуют нешуточные страсти? Этим вопросам была посвящена прошедшая 27 мая в Екатеринбурге конференция «Октябрьская революция. Мифы и реальность», организованная участниками движения «Суть Времени». Это мероприятие является первым в серии конференций, приуроченных к столетию Великой Октябрьской социалистической революции.
      «Надо говорить массам горькую правду», - призывал не самый бесталанный лидер происходивших сто лет назад событий. Как бы велико ни было искушение той или иной силы использовать имеющийся у нее в руках информационный ресурс для клеветы и выворачивания фактов в свою пользу (как это было в Перестройку, когда вся мощь государственного аппарата была направлена на десоветизацию), за ложь всегда приходится платить. Даже если она и позволяет что-то выиграть «здесь и сейчас».
Конечно, история является фундаментом для общественных ценностей, уважения себя и граждан совей страны, ощущения своего права (или бесправия) самому решать свою судьбу. Вообще говоря – путь дальнейшего развития России мы всегда выбираем с оглядкой на имеющийся опыт. Что же происходит, когда мы подменяем подлинную историю прямой ложью? Попросту говоря, мы отрываемся от реальности.
      Мы ориентируемся на ложный опыт – и совершаем ошибки. У нас отсутствует картина реальной жизни: мы не знаем, что работает, а что – нет, какие шаги предпринимать можно, а какие - не стоит. Ложь, даже если она не грубая, все равно содержит в себе противоречия и неувязки. Заставляя людей верить в нее, мы разрушаем их логику, их способность стройно мыслить. Нет ничего страшнее, чем накачка историческими «мифами» своих же сторонников: жертвы лжи будут плутать в потемках, и не смогут в дальнейшем сделать ничего продуктивного.
      Об этом же в своем выступлении на конференции говорит Сергей Кургинян, политолог, лидер движения «Суть Времени», обсуждая количество жертв репрессий советского периода:
      «Вместо того чтобы назвать эти цифры, позволяют блуждать мифам. Господин Солженицын в конце своей биографии назвал цифру в 110 миллионов [репрессированных]. Почему перед столетием не опереться на твердый исторический фундамент и не убрать все остальное, почему не перестать морочить голову нашим детям?..
      Апелляции к фальшивкам нельзя допустить к столетию величайшего события. Это не значит, что нужно говорить, что все было замечательно. Но нужно сказать, что реально произошло. Это важно в память о тех, кто погиб, и это важно для молодежи»

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM

      Накаленность темы т.н. «реноваций» в Москве с каждым днем нарастает, а вместе с ней – увеличивается и количество всевозможных материалов, новостей, статей и высказываний в СМИ и интернете. В такой ситуации важно держать перед глазами общую, но четкую картину: что происходит, как должно быть на самом деле и как нам этого добиться. Данная статья ставит своей целью по возможности ёмко ответить на эти вопросы.
      Итак, в чем суть программы «реновации»? Нравится кому-то или нет – мы живем в стране победившего капитализма. В этой систему во главу угла ставится прибыль, а самым сильным игроком является крупный бизнес, стремящийся «пожирать» бизнес поменьше и рядовых граждан. Именно интересы крупного бизнеса выражают власти, принимая такие крупные и специфические проекты, как «реновация» (в данном случае, в первую очередь – строительного). Смешно наблюдать, как некоторые представители того же «сегмента» общества пытаются «оседлать» теперь волну народного негодования…
      Законопроект № 120505-7, написанный под «реновации», принципиально опасен тремя моментами. Во-первых, московские власти получают огромные права и возможности, в ущерб существующим нормам Конституции и законодательства России, а также мнению граждан. Во-вторых, объекты и условия реновации максимально неопределенны. В-третьих, сама идея, что все дома (а их было заявлено порядка 8 тысяч, в число которых входят самые разные типы и проекты) можно только сносить – ложна, поскольку снос – крайняя мера, у которой есть масса более дешевых и эффективных альтернатив.
      В любом случае, надеяться на то, что представители власти почему-то забудут о собственной выгоде и будут просто так делать что-то для народа – наивно. Странно полагать также, что за народ вступится некий герой, правитель или «хороший человек» - разве что для того, чтобы использовать народное недовольство в собственных целях. Пока рядовые граждане сами не организуются, не станут выдвигать и отстаивать собственные интересы, - считаться с ними особенно никто не будет.
      Теперь – конкретика...

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM


      Главным вопросом, оставшимся нам после Великой отечественной войны, является: «Кого же мы победили?» Для излечения заболевания нужно бороться не с симптомами, а с вызывающими его причинами – а они-то и остаются самой нераскрытой темой фашизма. В то же время, осужденные нацистские кадры оказались крайне востребованы на Западе, где им зачастую отдавали ключевые позиции: Гелен стал генералом, офицер СС Диккопф – главой Интерпола, создатель отравляющих газов Амброз осел в близком президенту химическом концерне, правая рука Гитлера Скорцени работал в спецслужбах… Теперь мы видим, как фашизм приветствуется на Украине и в Прибалтике. Так с кем мы воевали?
      Западные интеллекты ответили на этот вопрос просто (на первый взгляд): в центре Европы произошло массовое умопомешательство, харизматики-популисты пришли к власти и повели не слишком-то понимающих, что к чему, людей на бойню. К этой формуле сразу встает множество вопросов: поскольку «массовый психоз» затронул отнюдь не центр Европы, а весь Запад (от США – и до восточно-европейских стран), то можно ли назвать его случайным? Или это – закономерный итог развития западной цивилизации? А на деле, даже чего-то большего – ведь фашизировалось еще и Япония, правда, тоже уже вступившая на капиталистический путь.
      И это – не единственная подтасовка фактов, проводимая иностранными «мыслителями». Разве народ привел к власти Гитлера? Не был ли нацистский лидер введен в правительство буржуазной и аристократической элитой Германии через подкуп президента Гинденбурга? Что вообще происходило в это время с элитой, бюрократией, системой управления – их убили, заменили, или все-таки в подавляющем большинстве оставили до самого конца? Хорошо, народ действительно многого из происходящего не понимал. Но, значит, им манипулировали. Каким образом, опираясь на какую реальную проблему (а ведь «психоз» в политике можно устроить только на настоящей общественной проблеме)? И где в это время были не только «левые» партии, но и правящие - буржуазные?
      В общем, всякая попытка возложить ответственность за фашизм на народ, даже из лучших побуждений, - есть стремление уйти от обсуждения вопроса о превращениях капиталистической элиты. А ведь именно союз буржуазии с аристократией являлся зачинателем фашистских и нацистских движений и партий во всех странах. «Клубы господ», «Антибольшевистские лиги», правые теоретики элит, философы и сектанты, перехватывающие управление низовыми структурами – все это было частью огромной системы, создаваемой не психопатами вроде Гитлера, а холодными и расчетливыми представителями правящего класса.
      Поэтому гораздо убедительнее звучит тезис Сталина: «Опыт истории говорит, что Гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское — остается». Однако и здесь не ясно: если нацисты – это и не народ, и даже не государство, – то что же они такое?
      Ответ на этот вопрос можно искать в XIX веке, в работах представителей правой «социологии власти» - Лебона, Сореля, Михельса, Парето, Моска и других. Тогда правящий класс действительно встал перед вызовом марксизма: рабочих нужно не только подавлять, но и развивать; рано или поздно осознавший свои интересы народ потребует власти в свои руки. Не случайно фашистские партии всегда «затачивались» власть имущими  против коммунизма и социализма. Однако корни этой идеи уходят еще дальше вглубь веков.
      Как ни странно, но одна из ярчайших полемик с фашизмом развернулась еще во второй половине XVIII века. Центром ее стали два немецких гения, бывшие лучшими друзьями и злейшими врагами – Иоганн Гете и Фридрих Шиллер. Первый (конечно, в определенной интерпретации) стал настоящей иконой для нацизма, особенно для идеологов вроде Розенберга или Геббельса. Его Фауст, ищущий источник естественной силы (дух природы или мистическую женственность, Елену), последовательно отбрасывает христианскую, классически-немецкую и даже античную культуру. Используя беса Мефистофеля, он пробивается к совсем древним и специфическим культам (реально существовавшим), вроде догреческих Великих Матерей. Жена Шиллера, Шарлотта, потому критиковала Гете за то, что тот «оперся на пустоту», то есть на определенное «злое» начало. Фауст грешит, играет с жизнью, - но душу его от адского наказания спасает «вечная женственность», которую и искал средневековый маг.
      Шиллер сложно относится к этим построениям Гете, однако нас интересует не их непосредственный спор, а, казалось бы, никак не соотносящаяся с темой поэма «Дон Карлос». В ней описывается политический конфликт XVI века: старый король сталкивается с республиканским восстанием, в котором принимает участие его сын. Однако предлагаемая им схема описывает иную, не мистически-религиозную сторону фашизма (как у Гете), а его собственно политическую подоплеку. Сюжет «Дона Карлоса» станет пророческим, и будет предметом пристального внимания таких гениев будущего, как Достоевский.

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM

      Удивительно, насколько трудно нам бывает принять простейшие вещи. «Уж сколько раз твердили миру» о той или иной извечной проблеме, но даже самое доказательное и логичное объяснение разбивается об инерцию повседневной жизни. Мы убеждены, что «все рассосется», «устроится как-нибудь»; что беды всегда случаются не с нами, а жить надо днем сегодняшним, не слушая «торговцев кошмарами». И действительно, жизнь идет своим чередом, нужно готовить еду, убираться, идти на работу, встречаться с друзьями и противоположным полом… «Суета сует», одним словом.
      Даже в условиях открытой войны и бомбежек можно вести «нормальную» жизнь: шанс того, что тебя собьет машина – разве он настолько ниже вероятности попасть под бомбу? Да и вообще, никто же не высчитывает всерьез такие вещи: просто кажется, что можно «отсидеться», «остаться при своих». Затраты на отказ от мирной жизни кажутся более значительными, чем риск проиграть войну.
      Некоторые люди говорят себе: вот настанет конец, нужно будет взяться за автомат, - тогда я и буду в первых рядах. К сожалению, за прошедшие 25 лет мы имели много возможностей убедиться, что все зависит не от обстоятельств, а от того, какую позицию относительно них занимает человек. И занимает ли вообще. Если человек пассивен – любое обстоятельство становится для него слишком большим и непреодолимым. В том же случае, когда он честен перед собой и готов брать на себя ответственность за собственную жизнь, за других людей, за мир – ищутся не оправдания, а возможности. Ибо, как говорил идеолог власти Макиавелли, «фортуна — женщина, и кто хочет с ней сладить, должен колотить ее и пинать».
      Короче говоря, в подавляющем большинстве случаев все сводится к необходимости заставить человека желать. Желать узнать правду, изменить себя и окружающий мир, спасти что-то и спастись самому. Недаром такой трепет в древности вызывала фигура греческого царя Эдипа – человека, который просто решился открыть глаза на правду. И обрекшего себя на то, чтобы испить все последствия ее признания до конца.
      Собственно, главный вопрос вовсе не в стремлении к правде или «лжи во спасение». Проблема в том, что если закрыть глаза – в мире не станет темно. Рано или поздно проблема, заметаемая под ковер, всплывет – и тогда «браться за автомат» будет уже поздно. Этот «феномен» известен как в мировой истории, так и в психологии. Тот же Эдип должен был взглянуть в лицо правде – и ослепнуть – уже потому, что в городе бушевала чума, и все, включая самого царя, вскоре стали бы ее жертвами.
      Конечно, веками находились смельчаки, которые взваливали общую ношу на себя – подобно Прометею, дающему людям огонь, Христу, страдающему за людские грехи, революционерам всех времени всех стран, русской революционной интеллигенции… Благодаря их жертве, большинство могло спать спокойно (этот образ «спокойного сна» даже пытались выставить как идеальное состояние мира). Иногда, когда очередной герой слишком рьяно брался за дело – и мешал этому сну, его «утихомиривал» «благодарный» народ – как горьковского Данко, чье горящее сердце растоптал некий усердный гражданин.
      Однако сколько раз этот цикл (сгущение тьмы – рождение героя – подвиг – его уничтожение – новая тьма) сможет повториться? Что, если герой однажды не придет? Что, если тьма каждый раз будет становиться все сильнее и сильнее, пока на очередном витке она не пересилит «спасителя»?
      Что, если этот момент выпадет на наш век? Мир погружается в беззаконие, поднимает голову фашизм, проблемы все чаще решают силой – при том, что ядерное оружие запросто может уничтожить Землю. Цивилизация заходит в тупик, общество утопает в бездне потребления, в то время как элиты получают все больше технологий воздействия на население. Богатство и власть концентрируются, в то время как миллиард человек живет в трущобах. Развивающиеся страны с огромным населением претендуют на место государств Запада – но смогут ли они обеспечить свой многочисленный народ теми же буржуазными благами, что есть у зажиточных американцев? Выдержит ли это экономика, экология?
      Россия, посреди этого бурлящего мира, утопает в собственных проблемах: ликвидация производства, сокращение «социалки», политическая нестабильность. На чьи плечи будет возложена задача по решению проблем нашей страны и всего мира? При том, что апатия, безразличие и усталость от жизни разлиты в воздухе как никогда раньше. А оставшаяся еще с советских времен интеллигенция предала народ, и поучаствовала в уничтожении его сознания и достоинства в 90-е годы.
      «Агония Христа продолжается – и мы не имеем права спать», - говорил когда-то Блез Паскаль. Уже ХХ век стал эпохой масс – масштабы вызовов и событий выросли настолько, что даже самый выдающийся гений в одиночку не может ничего им противопоставить.
      Но задача заставить человека хотеть (она же – заставить его пробудиться) – нетривиальна, и требует нетривиальных решений. Бельгийский писатель, нобелевский лауреат Морис Метерлинк пытался направить на это всю силу образов, символов и недетских сказок. Корней Чуковский назвал Метерлинка единственным поэтом, которого слышит современная Европа посреди пулеметов и штыков. Однако о действительной силе писателя – судить народу, дело же интеллигенции – помочь голосу гения достичь широких масс.

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM

      Русский поэт Александр Блок писал, что в XIX веке на смену гуманизму – представлению о том, что историю продвигают вперед отдельные выдающиеся личности, - приходит прямая власть народных масс. Гуманисты, отдав управление в руки немногих «избранных», создали подавляющую простого человека механистичную Систему – цивилизацию, как ее называет Блок, остывающую, дряхлеющую, умирающую. Народ же, взяв власть, должен вернуть в мир энергию, жизнь, музыку. На место омертвевшей, зарегулированной цивилизации – поставить живой порыв масс и то, что поэт называет «культурой».
      Блока можно обвинить в излишней поэтизации, однако он в любом случае схватывает две важные тенденции. Первая – народ становится активным действующим лицом политики, что проявилось в революциях ХХ века, образовании советов и коммун. В том, что «монархии» стали чем-то неприличным, и все страны поспешили натянуть на себя маску демократии или республики. В стремительном росте социалистических партий и их борьбе с фашистами, которые повсеместно взращивались правящим классом, боявшимся пророчеств Маркса о победе пролетариата.
      Вторая тенденция – в том, что от народных движений даже комфортно жившая при старом строе интеллигенция ждала глотка свежего воздуха. Казалось, что массы уберут от власти элиты, с их высокомерным отношением к простому человеку, нескончаемыми манипуляциями, обогащением за счет всего и вся и силовым подавлением любых несогласных с их правом господствовать. Общество должно было зажить по-новому, всякое неравенство и несправедливость должны были уступить место братству.

      Прошли годы, и все вернулось на круги своя: образовавшаяся в СССР элита разрушила страну, следуя собственным узким интересам.  Правители западных демократий стали «ужимать» выданные народу права и гарантии. Оказалось, что все механизмы «народовластия» находятся под контролем скорее элиты, чем разобщенных и индивидуализированных масс. Люди стали все больше разочаровываться в политике, считая, что никакой справедливости добиться в ней нельзя.
      Символом этого стало расхожее суждение, что «настольной книгой» современного политика является «Государь» Никколо Макиавелли. Говорят, будто ее современники так возмутились «бесчестию» и политическому цинизму автора, что Церковь постановила ее запретить. Более правдоподобной кажется другая версия: Макиавелли, опиравшийся в своих размышлениях на опыт «выдающихся людей», настолько точно вскрыл механизмы тогдашней власти – что элита испугалась, как бы ее внутренняя кухня не стала достоянием общественности. Не то, чтобы в ту эпоху многие вообще умели читать – но и тогда хватало людей, способных вселить в народ «смуту».

      Составляя наставления «государю», Макиавелли описал политическое разделение общество на народ, элиту и правителя – группы, обладающие особенными интересами, а также идеальным для них устройством и методами осуществления власти. Наибольший интерес представляет то, как описывал автор «Государя» «оптимальное» состояние народных масс.
      Макиавелли вообще часто адресуется к народу. Его формулы власти Государя чем-то напоминают институт президентства в США и других странах: лидер государства – прямой избранник простых людей, обеспечивающий их интересы, противостоящий элите и «плохим боярам». Этакий плебейский трибун перед лицом аристократического сената. Однако вся эта благостная картина меняется на свою противоположность, как только понимаешь, что народ у Макиавелли – пассивная, инертная субстанция. Он служит просто одним из инструментов (конечно, сильнейшим – но не более того) правителя в его элитных играх, джокером в его колоде карт. И жизненно важно, чтобы простые люди оставались управляемыми болванчиками, зависящими от воли правителя – для Макиавелли нет ничего страшнее народной свободы и самоорганизации.
      Социология власти конца XIX века и, в особенности, актуальная политика ХХ века хорошо усвоили именно этот тезис «Государя». В новой эпохе элитам необходимо было удерживать власть при создании видимости «демократии» и поддержке народа – а тут совсем некстати приходились социалистические лозунги вроде «Вся власть Советам» или «диктатуры пролетариата». Необходимо было привести массы в такое состояние, чтобы они стали зависимы от «профессиональных политиков» и «власть имущих» - или посчитали себя таковыми.
      Известный политолог Уолтер Липпман (советник президента США Вудро Вильсона) в самом начале ХХ века заявил, что обязанность элиты на современном этапе – «фабриковать согласие» народа, то есть манипулировать общественным мнением в своих интересах. Технологии этих манипуляций к тому времени были уже описаны упомянутой социологией власти (она же – теория элит). Фашисты, вроде Муссолини или Д’Аннунцио активно пользовались разработками Вильфредо Парето, Жоржа Сореля, Гюстава Лебона и других правых интеллектуалов: опирались не на логику, а на эмоции, в зависимости от ситуации перескакивали с одних позиций на другие и так далее. Нацистские пропагандисты получали высокие оценки от элитариев из США, а после войны – оказывались, в числе прочих, на службе в Штатах.
      Технологии манипуляций с течением времени совершенствовались, но самые основания власти элит были описаны еще в трактате Макиавелли. Если немного отойти от конкретики описанных им ситуаций, и выделить из его текстов общие принципы – то можно многое понять и в современной политической системе. А также узнать, что автор «Государя» считал самым опасным препятствием на пути элитных игр.

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM


    После просмотра сегодняшних российских новостей, хочется перефразировать классика: «Призрак бродит по России…» Только вот призрак этот – не коммунизм, а нечто иное, гораздо более примитивное, невнятное, и – тревожное? Накал политической ситуации растет, люди испытывают все большее недовольство окружающим безобразием – но еще не понимают, как его выразить, и нужно ли вообще его выражать?
    В современной России почему-то считается, что политика – «дело грязное»,  и отдать его нужно на откуп каким-то сторонним людям (очевидно, плохим – хороший же в нее не пойдет?). В результате, в ситуации растущего недовольства мы ожидаем появления «героев», людей-символов, которые выразили бы наш протест – вместо нас. И такие люди находятся: они выступают вперед, кричат что-то невнятное, их запускают их в «распространение» (в СМИ, в интернете), к ним водят «оппозицию» и отдельных представителей элиты (условного Чубайса) – и вот очередной популист, готовый замкнуть на себя реальное недовольство, готов. Что будет делать он с полученной верой, энергией, толпами, вышедшими на митинг? Не станет ли реализовывать интересы свои или какой-то элитной группы? Этого народ уже не определяет: он не участвует в политике, он не стремится быть в ней «компетентен». «Хорошие люди» придут, а мы их поддержим.
  Не надо думать, что это ситуация – специфична для постсоветской России. Она разыгрывалась много где и много когда, но каждый раз - с одним и тем же результатом. Однако прежде чем проводить аналогии, давайте разберемся в политической ситуации, сложившейся у нас на Родине.
  Значительная часть российской элиты  находится в натянутых отношениях с Президентом: вместо того, чтобы вести ее на Запад (куда хотели попасть еще с доперестроечных времен), он все больше и больше настраивает «западных партнеров» против себя. Конечно, в этом виноваты и сами эти «партнеры», не очень-то ждущие Россию в своих рядах.
Однако они, конечно, не будут просто рвать с российской элитой все отношения. С одной стороны, Запад реализует свои интересы и накаляет свои отношения с Россией. С другой – обещает ее элите, что все еще можно поправить, стоит только убрать некоторые неугодные фигуры, отказаться от кое-каких территорий (не только Крыма – ранее говорили и о Северном Кавказе). Поступиться международным влиянием, «сдать» пару союзников на Ближнем Востоке и Украине… Показательно, с каким трудом наша элита признает наличие новой «холодной войны». Признать ее – значит отказаться от идеи «влиться в Запад». А хочется именно этого.
  Элитные «терки» решаются классическим способом: задействованием народного недовольства. Так они решались в США, так они решались у нас, то же происходило и во Франции, и в Латинской Америке, и где угодно еще. Ставка делается на какого-нибудь популиста (не обязательно даже прямо «агента») – требующего не перестройки системы и смены всей элиты, а удаления каких-то отдельных фигур, подкупа народа и косметических преобразований. Он не требует смены строя, не выдвигает даже тех «хороших людей», которые должны прийти на смену «жуликам и ворам» (или выдвигает уже побывавших у власти и провалившихся либералов). Он связан и с текущей элитой, и с «западными партнерами». У него нет партии или широкой организации, которая может заявить свои «права» на протест и куда-то увести процесс.  Впрочем, он заигрывает с «правыми» силами: ему нужна хоть какая-то низовая поддержка и силовой блок, им – имеющее связи в элите «прикрытие». Допустим, зовут его Навальный (случайное совпадение).
  Популист становится «говорящей головой», которую возят по всем каналам и пиарят из всех щелей. «Оппозиционные» каналы (с финансированием из государства) выдвигают его как в доску «своего», международные СМИ – тоже. «Нейтральные» площадки, вроде «аполитичных» развлекательных порталов и групп в социальных сетях покупаются. На главных страницах и в «трендах» висят ролики Навального, блоги предлагают его вновь регистрируемым в качестве «страницы, близкой Вам по убеждениям» и т.п. Группы условного Вконтакта в нужный момент переформатируются из «смешных картинок» в «Навальный – наш президент»…
  Возможности (и без того скудные) государственного пропагандистского аппарата – блокируются. Передачи журналистов, способных сказать что-то внятное (вроде Андрея Караулова) внезапно снимаются с эфира. Вообще объявляется запрет всем «сторонникам» власти говорить что-то о Навальном – под провокаторским предлогом, что «не надо его пиарить».
Митинги и марши объявляют незаконными, подкатывают к ним «страшную» технику и каждые две минуты объявляют собравшимся, что они нарушают закон… Но мало того, что позволяют им собраться – так еще и не разгоняют, пока не закончится задуманная организаторами программа. После чего осторожно «утаскивают» пару «жертв режима».
  Для повышения накала идиотии начинаются элитные провокации. На рассмотрение в Думу вносятся законы, запрещающие самые неожиданные вещи (типа работу гипермаркетов по выходным). В школы и другие госучреждения приходят люди «из власти», объясняющие людям, что Навального не надо поддерживать, потому что он «против власти» (и, разве что, не ухмыляются при этом многозначительно и не подмигивают).
  Неизвестные осуществляют теракты. В них обвиняется власть – не потому, что ей это выгодно (зачем ей накалять ситуацию?), а «просто потому что». Благо, «цензура» работает против сторонников власти, а не против ее противников.
  Остается только подключить к созданной системе реальный народный протест – например, по поводу «социалки» или частной собственности, - и результат обеспечен. Не нужно, конечно, создавать для народа низовые структуры, организовывать его, просвещать. Достаточно вывести пару раз на площадь – и, под коллективным давлением части местных и иностранных элит, отодвинуть от власти отдельных элитариев, не вписавшихся в новый «мэйнстрим».
  Система сохранена, убранные элементы сразу же заменяются ничуть не более «честными». Навальному лично перепадает что-то от власти – а, может быть, и нет. Протест слит, позиции элиты укрепляются, народ остается «за бортом» политической системы, остающиеся по инерции протестующие жестко подавляются…  Хочется сказать «и так до следующего раза». Да вот только его уже может и не быть.
  Почему о существовании таких схем можно говорить с уверенностью? Потому, что они являются «классикой» не только российской политики, но и мировой. Давайте присмотримся к схожему и хорошо изученному примеру из страны, с которой патриотическая пресса часто связывает Навального.

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM

     Говорят, что правильная постановка вопроса – половина его решения. Западная творческая и иная интеллигенция весьма поднаторела в этом деле: порою даже удивляешься, как, после стольких трактатов философов, психологов, сатириков, политиков, экономистов, писателей, художников – можно еще верить в то, что трава по ту сторону границы зеленее. Интернет позволяет с легкостью узнать все про расчеловечивание, эксплуатацию, бессмысленность, любую иную несовершенность современной жизни.
      Однако люди ожидают от интеллигенции не только первой половины решения своих проблем – но и второй. Великие революции (в отличие от постоянно случавшихся мятежей и восстаний) начинались не там, где приходило понимание, что жизнь – плоха. А там, где людям показывали иное, светлое будущее – и шаги, которые нужно предпринять для его достижения.
      Так как же сейчас состоял дела с ответами? Желание западной интеллигенции отказаться от коммунизма – удовольствие не из бесплатных. Несмотря на расхожее  мнение, века марксистской и социалистической традиции ушли не на развитие идей, как репрессировать наибольшее количество народу. Долгое время только социалисты сохраняли веру в человека, в прогресс, обсуждали возможность превращения людей не в винтики Машины, а во всесильных творцов, разуму и науке которых рано или поздно подчинятся силы природы. Утверждалось даже, что человечество должно преодолеть саму Смерть, воскресить предков, исправить все зло в мире – подобно древним героям, побеждавшим страшных чудищ, завершая дело Богов.
      Эти социалистические ответы сыграли ключевую роль в ХХ веке – на них человечество «вылезло» из пучины бессмысленной Первой Мировой войны, нанесло поражение мировым черным силам фашизма. Обойти их стороной, проклясть даже «утилитарные» – социальные, промышленные – их достижения… Мало кому удалось сделать это, не отказавшись от каких-то важных гуманистических констант. Прокляни коллективизм (как это сделали многие) – и останешься беспомощным перед лицом социальных и природных сил одиночкой. Откажись от развития человека – и получишь мир холодных машин, перемалывающий людей. Скажи, что все великие, объединяющие и вдохновляющие на подвиги идеи – «тоталитарны», опасны для свободы личности - и обречешь себя копошиться в мелочных вопросах потребительского быта или бессмысленно играть красками в «современном» искусстве.
      Куда же мы идем? В капитализм? Социализм? Коммунизм? Что за светлое будущее обещает нам западная интеллигенция? Чем ответят они на вызовы сегодняшнего общества?
      Один из самых внятных ответов на все эти вопросы прозвучал на рубеже 2010-х годов – из «уст» известного датского кинорежиссера Ларса фон Триера. Человек, начинавший с «антибуржуазного» манифеста, пришел к некоей финальной точке. Не так важны его заявления по поводу эстетики нацизма и еврейско-немецких корней – это все легко списывается на шутки и эпатаж, построенный как раз на понимании «неприемлемости» данных вещей. Другое дело – фильмы, один из которых – «Антихрист» - режиссер считал вершиной своей карьеры, а героиня второго – «Меланхолия» - была аллюзией на личность автора.
      Шершавым языком плаката – конечно, не пролетарского, а «элитарного», богатого метафорами и популярными на западе отсылками к дохристианской культуре, - яркий представитель западной интеллигенции предлагает зрителю свой «универсальный ответ».
      Что человечеству надо сделать, чтобы мир стал лучше? Ответ: умереть.
      А ведь, зная людскую привычку жить, - это еще надо устроить.

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM

      В последнее время к традиционным причитаниям на тему «загнивания Запада» стали примешиваться новые обертона, выражающие некую оторопь и удивление: капиталистические страны, всегда игравшие на поле «свободы», «прогресса», гуманистических ценностей и человеческих свобод все больше и больше то ли куда-то «поворачивают», то ли заходят в своих действиях слишком далеко.
      Нарушаются принципы, казалось бы, ключевые для западной цивилизации. Исчезает пиетет перед законом, как международным, так и внутренним (оказывается, что «коррупция» процветает не только в России), разрушаются традиционные основы западного общества, вроде семьи и полноценной частной собственности (люди живут в кредит, владельцы предприятий так запрятаны в хитросплетениях акций и долей, что их не отыскать). Интересы и границы национальных государств нарушаются по праву сильного, появляются транснациональные структуры, не связывающие себя проблемами каких-то конкретных народов, стран, культур, «Родин» и прочего.
      Демократия сводится к власти даже не двух партий, а двух родов – и попытка разорвать «порочный круг» ограничивается остающейся у власти, вне зависимости от выборов, экономической, спецслужбистской и политической элитой. В принципе, даже массовые протесты не игнорируются только в случае, когда за ними стоят «элитарии» с могущественной машиной СМИ.
      На повестке дня стоит мировая война, для которой политикам уже даже не нужна видимость объективных оснований, права меньшинств (и далеко не только ЛГБТ), поддержка Западом бандеровцев и террористов (с которыми, вроде как, нужно бороться), политическая травля в спорте и искусстве…
      Однако даже если отвязать (следуя призыву некоторых либералов) капиталистическую систему от «политической конъюнктуры» и «вкусовщины» (все меняется, а новизна всегда воспринимается враждебно), мы столкнемся с еще более фундаментальными проблемами – связанными не с неким недавним «поворотом», а с логикой развития капитализма как такового. Вернее сказать: с проблематичностью наличия этого самого развития.
      Если на рынке выживает не новаторский и сложнейший шедевр гения, а «конвейерный» продукт, копирующий предшественника и потакающий простым массовым вкусам. Если под разговоры о «правах человека» судьбу его определяет узкая когорта элит, создающая системы тотальной слежки, контроля, подавления. И это - наряду с все возрастающей ролью в формировании человека СМИ, контроль над которыми также сосредоточен в небольшом уже «пуле» международных концернов. Если реальное производство подчиняется виртуальным ценным бумагам, а они – силе авианосцев той или иной страны…
      Мы не можем не задаться вопросом: если капитализм – как и всякий преходящий общественный уклад -  это инструмент, то в чьих руках он находится? И каким целям служит? О чем думали люди прошедших столетий, когда поддерживали создание именно этой политической и экономической системы – и был ли вообще у них выбор?
      Может ли так оказаться, что первое (и определяющее) «превращение» капитализм пережил уже давно, чуть ли не в начале своего существования – и все разнообразие проблем, встающих перед нами, являются на деле неизбежными этапами этого большого «нового» пути? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться даже не к именитым критикам капиталистической системы – а к ее родоначальникам, основным теоретикам, желавшим капитализму всяческих благ – и потому всматривающимся в тенденции его развития.
      Одним из таких авторитетов является Макс Вебер – социолог, экономист и философ, воплотивший в себе все положительные черты сторонника капитализма: рационализм, научность, уважение к личности, внимание к регулированию рыночной системы за счет правильного выстраивания общественных и правовых институтов. Он особенно ценен тем, что стоял не у самых истоков – и мог на фактическом материале проследить, куда двигается капиталистическая система в реальности. Его описание реальных основ и «духа» капитализма – вот что особенно интересует нас сейчас.

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM


      Современное общество парадоксально: с одной стороны, огромные усилия в нем вкладываются в развитие коммуникаций. Интернет не только позволяет моментально связаться с любым количеством других людей, где бы они ни находились. Социальные сети стремятся всю жизнь человека превратить в одно публичное событие: фото в инстаграмме, «трансляции» каждого шага Вконтакте, подробное расписывание личной жизни на страницах фейсбука… Кажется, что мы постоянно с кем-то общаемся. К тому же, главным качеством, которое требует от работника сегодняшний рынок, является не «профессионализм», а «коммуникабельность». Уже не только «продажникам», но и узким специалистам вменяется в обязанность уметь общаться, выстраивать связи. Кажется, что даже ученым приходится больше бороться за гранты, выстраивая отношения и давая презентации, чем заниматься собственно научными исследованиями.
      С другой стороны, обилие коммуникаций приобретает странное качество – поверхностность, обезличенность. Мы общаемся со всеми, даже приобретаем «контакты» и «связи», но испытываем дефицит дружбы и любви. Символом этого можно сделать список в социальных сетях под названием «друзья»: когда-то (кажется) предполагалось, что в нем должны быть дальние родственники и близкие сердцу одноклассники, связь с которыми не хочется терять. Теперь же это мусорный ящик для минутных «контактов», большую часть которых ты забываешь на следующий же день.
      Когда-то Александр Блок восклицал: «Товарищи! Мы станем – братья!» Более сухим языком было сказано: границы семьи должны расшириться, сначала друзья, а затем – страна, и все человечество должны стать нашими любимыми братьями и сестрами. Однако на практике «увеличивается», расширяется не мир человека, а мир противостоящих ему гигантских систем: корпораций, СМИ, бюрократического аппарата. Посреди капиталистического мира враждебных людям «больших форм», мы ощущаем себя маленькими и беспомощными. Нашими судьбами руководят высшие силы: капиталисты, политики, владельцы информационных концернов, масоны, иллюминаты, инопланетяне с другой стороны Луны. Мы же можем лишь либо встраиваться в систему, либо сходить с ума.
      В результате, весь пафос ХХ века – о «колесе Истории», о «народе, решающем собственную судьбу», о «народной правде», - все это кажется какой-то популистской выдумкой, призванной прикрыть реальные элитные разборки. Мы склонны верить даже в явные бредни по поводу того, что тот или иной народный лидер был всего лишь игрушкой в руках «спецслужб», «дипломатов», иностранных правительств или бизнеса. Не может же быть, что такие, как мы (а, поди, и еще хуже!) могли вершить Историю. «Не по Сеньке шапка».
      Однако не стоит считать, что эта иллюзия – новшество XXI века. Да, раньше в городах не было небоскребов, забитых офисами корпораций (хотя транснациональные корпорации в каком-то смысле существовали). Однако над простым землепашцем и чернорабочим довлело отсутствие коммуникаций, огромные пространства, которые он не мог преодолеть (за неимением самолетов и автомобилей), а также холодное и жестокое господство иноземных аристократов, не знавших о существовании прав человека. Даже революционеры зачастую исходили из того, что простой человек сам ничего не решает – и пытались заручиться поддержкой крупных внешних сил, реально решающих, по их представлению, судьбы мира.
      Таким был Франсиско Миранда – Предтеча Симона Боливара, Освободителя Латинской Америки от испанского колониального ига. Всю жизнь он провел в переговорах с иностранцами, дворцовых интригах и шпионских играх – чтобы под самый конец жизни, почти без сил и ресурсов, приплыть на родную землю и поднять там восстание.
      История борьбы за права и свободу в XIX веке в каких-то основных своих заблуждениях и открытиях не столь далека от дня сегодняшнего – страхи людей, их слабость и нерешительность везде, по сути, одна и та же. И не стоит считать, что сила духа умиравших от голода, болезней и переработки рабов была неизмеримо выше, чем у современного клерка. В любом случае, борьба за свободу Латинской Америки подтверждает на практику старую истину – только народ решает свою судьбу. Когда говорит История, элитные интриги отходят в сторону.

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM


«На стене в приемной у Билли висела в рамочке молитва:
«Господи, дай мне душевный покой, чтобы принимать то, чего я не могу изменить,
мужество – чтобы изменять то, что могу, и мудрость – всегда отличать одно от другого»
К тому, чего Билли изменить не мог, относилось прошлое, настоящее и будущее»
Курт Воннегут. Бойня номер пять.
     Французский философ-революционер Ги Дебор писал, что современный человек живет в обществе спектакля. Он так внутренне оторван от других людей, растворен в обезличенном городе, сосредоточен на быте и узком фронте работы по специальности, что единственная его связь с внешним миром – это картинка на экране телевизора. В зависимости от того, что покажут ему СМИ – он будет верить в злых русских, кровавых ближневосточных диктаторов, нано-технологии, царя-праведника, двенадцатичасовой рабочий день, борьбу с международным терроризмом, инопланетян, сионистов – и что угодно еще. Поскольку попавший в «суету сует» ускоряющейся день ото дня жизни человек не может (да и не хочет) сам прикасаться, удостоверяться и разбираться во всем, что ему говорят – то его картина мира неизбежно формируется «элитой».
      Со временем люди начинают адаптироваться, перестраиваться под эту роль пассивного наблюдателя, вокруг которого разворачиваются неподконтрольные ему события. Они становятся убеждены, что от них ничего не зависит (ведь в их опыте и правда нет ни одного случая, когда их мнение решало что-либо, кроме выбора покупок). Их способность к критическому мышлению отключается – за ненужностью. Наоборот, факты, противоречащие общей картине, грозящие разрушить привычный взгляд на мир – отбрасываются, не замечаются: так хитро работает стоящий на страже человеческого спокойствия разум.
      «— Давай посоветуемся, какое столовое серебро нам выбрать?
        — Пожалуйста.
        — Я остановилась на двух образцах: либо «Датский король», либо «Шток-роза».
        — «Шток-роза», — сказал Билли.
    — Собственно говоря, спешить не стоит, — сказала она. — Понимаешь, что бы мы ни выбрали, нам всю жизнь с этим жить»
      Поэтому мы можем возмущаться, когда американские элиты под предлогом постановочных (и не подтвержденных экспертизой) химических атак начинают новую мировую войну – и их действия не вызывают осуждения ни у собственного населения, ни у народов из «мирового сообщества». Нам не ясно, как можно кричать «вор!» - и воровать, обвинять в убийстве мирного населения – и наносить удар по женщинам и детям.  Может показаться, что американцы не учатся на ошибках – «все» еще помнят, как госсекретарь США тряс пробиркой с иракской сибирской язвой, с известным результатом. Не говоря уже о том, что сами Соединенные Штаты активно передавали химическое оружие своим будущим «жертвам». Однако рядовой американец – человек простой, он начинает беспокоиться только тогда, когда на Родину начинает возвращаться слишком много цинковых гробов. Его не очень-то занимают бомбежки Югославии, Вьетнама, Дрездена или Хиросимы и Нагасаки – только если они не перетягивают чрезмерный объем налогов.
      Элита США отчаянно цепляется за мировое господство – она никогда не отличалась излишним человеколюбием, и странно ожидать от нее этого в веке XXI, с его обессмысленной жизнью и расшатанной моралью. Нам, жителям России, в этом смысле повезло – мы находимся по другую сторону баррикад, на наше несовершенное государство выпала неблагодарная роль борца с хаосом, создаваемым сходящим с ума Западом. Однако не стоит тешить себя мыслью, что общество наше – активное и здравомыслящее. Мы закрываем глаза на многие несправедливости и во внутренней политике, и в повседневной жизни. Нас легко запутать медийными героями, странными протестами, политическими играми. Наши элиты глубоко связаны с Западом, стремятся с ним «подружиться» - и потому их действия частичны и непоследовательны. Еще предстоит узнать, куда это заведет Россию и что в решающий момент будет делать ее народ: крах СССР, расстрел Белого дома, вера в Ельцина («да-да-нет-да»), - все это феномены, вполне сопоставимые по абсурдности с американскими.
      Однако в любом обществе находятся люди – не то, чтобы особенно умные или образованные; скорее, чуть-чуть тоньше чувствующие или оказывающиеся в нужное время и в нужном месте. «Общество спектакля» дает на них сбой. Они – при достаточном упорстве, силе воли, степени осознанности, - имеют шанс побороться со СМИ за умы сограждан. Если люди эти способны к организации, если в них живет вера в победу и любовь к «ослепленным» братьям, - то их усилия могут поднять революцию: в умах, в политике, в реальной жизни.
      В США таким человеком был Курт Воннегут – писатель, прошедший Вторую Мировую, свидетель уничтожения американской авиацией мирного немецкого города Дрезден, в который со всей Германии стекались беженцы и который негласно считался послевоенной германской столицей. Там не было ни крупного производства, ни военных частей – более того, располагавшиеся рядом, на железнодорожном узле, нацистские силы вообще не пострадали. США в феврале 1945 году хотели затормозить продвижение к Берлину советских войск, не дать им завладеть крупным городом. Как обычно, американская элита без колебаний оплатила свои политические интересы тысячами чужих жизней (оценки разнятся: официально штаты говорили о десятках тысяч, их же исследователи – о 130 тысячах, участники и свидетели событий – о 250). Пройдет полгода, и страшнейшие бомбы полетят на Хиросиму и Нагасаки – что многие также расценили как угрозу Советскому Союзу.
      «Ясно было только одно: предполагалось, что все население города, без всякого исключения, должно быть уничтожено, и каждый, кто осмелился остаться в живых, портил дело… Американские истребители вынырнули из дыма посмотреть — не движется ли что-нибудь внизу. Они увидали Билли и его спутников. Самолет полил их из пулемета, но пули пролетели мимо. Тут самолеты увидели, что по берегу реки тоже движутся какие-то люди. Они и их полили из пулеметов. В некоторых они попали. Такие дела.
      Все это было задумано, чтобы скорее кончилась война»
      Воннегут в одном из главнейших антивоенных произведений ХХ века – «Бойне номер пять» - описывает судьбу простого американца, его попытку ужиться с теми событиями, которым он стал свидетелем – а также элиту США, холодно наблюдающую за мучениями своего и чужого «плебса». Это произведение многое может раскрыть в том, как устроен мир рядового гражданина и в наши дни.

      Читать далее на сайте информагентства REGNUM

Profile

agantis
agantis

Latest Month

May 2017
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel